Четверг, 22.06.2017, 21:21
Сре́дние века́
Форма входа
Меню сайта
Категории раздела
Жизнь и быт средневековья [6]
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 54
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Главная » Статьи » Жизнь и быт средневековья » Жизнь и быт средневековья

Горожане и торговцы

К концу VI века различные племена варваров осели – франки и бургундцы заняли территорию нынешней Франции и долины Рейна, вестготы – Испанию, вандалы расселились на северном побережье Африки (рис. 18), а ломбардцы – в Северной Италии. Там еще сохранялись ранее великие города, и некоторые из них даже процветали благодаря уцелевшим торговым связям. В Северной Европе города, которые стали центрами крупных епископств, тоже демонстрировали вполне стабильное существование.


Рис. 18. Вандал, покидающий свой дом в Африке


В эпоху правления Константина Великого (323–353) епископ, действуя как главный магистрат, отправлявший правосудие и улаживающий конфликты, при помощи местного духовенства управлял своей епархией по образу и подобию Римской империи. Хотя короли династии Меровингов не были большими любителями городского образа жизни, обратившись в христианство, они посещали важные религиозные мероприятия в столицах различных епархий. Эти празднества, проводимые с большим размахом и пышностью, привлекали в города тысячи людей и тем способствовали их выживанию. Этому также помогало основание ранних монастырей за стенами многих городов. Когда умирали их благочестивые основатели, христиане отправлялись в паломничества к местам их захоронения. Такие города, как Тур, Реймс и некоторые другие, богатели, заботясь о нуждах верующих, которые приходили искать помощи или исцеления у мощей святого Мартина, святого Реми или святого Юлиана.

Несмотря на тревожные времена, некоторые города сумели сохранить и развивать древние ремесла. В Кельне сирийская община продолжала традиции производства стекла, и вообще, во многом благодаря именно предприимчивости восточных купцов и ремесленников, в Западной Европе все-таки не совсем заглохла торговля. Во внутренних провинциях Франции и Германии монополия на торговлю, судя по всему, была у евреев. Когда король Гунтрам вошел в Орлеан, приветственные крики на сирийском и еврейском языках чуть ли не заглушили добрую старую латынь. В период правления Меровингов и Каролингов именно выходцы с Востока занимали должности негоциантов – официально назначенных агентов, закупавших товары для короля и его двора. Еврей Соломон был одним из купцов короля Дагобера, а Приск (тоже еврей) выполнял те же обязанности при короле Хильперике. При дворе Карла Великого тоже было много сирийцев и греков; с их помощью появилась на свет исправленная версия четырех Евангелий. При Людовике Святом – сыне Карла Великого – официальные поставщики двора пользовались огромным доверием. Многие из них были евреями, и епископ Агобард упрекал короля за то, что тот благоволит к ним, говоря, что они были насильно обращены в христианство. Тем не менее именно они закупали для короля и его дворян предметы роскоши – специи, шелка и кружево с Востока – и более распространенные товары для мастерских и присутственных мест – бумагу, индиго, масло и т. д. После завоевания Африки, Испании и островов мусульманами французская морская торговля практически остановилась и воск, масло, пергамент и другие товары были заменены их аналогами с Востока.

В Лионе при Каролингах евреев было довольно много, и там открылось несколько синагог. Евреи также владели домами и землями, на которых работали рабы и которые давали им отличное вино. На деле евреев-торговцев во Франции было подавляющее большинство, и даже указы, касающиеся торговли, начинались со слов «евреям и другим купцам». Персидский ученый X века так описывает евреев IX века:

«Эти купцы говорят на арабском, персидском, греческом и латыни, франкском, испанском и славянском языках. Они путешествуют от крайнего запада до крайнего востока, по суше и по морю. С запада они везут евнухов, рабынь и рабов, кружева, шкуры диких животных, меха и мечи».

Он пишет, что они плывут с «франкского берега» (юг Италии и Франции). Они высаживаются в дельте Нила, в Сирии или Константинополе. Затем, «погрузив свои товары на спину верблюдов, они идут по суше к Красному морю или Персидскому заливу, где садятся на корабли, чтобы плыть в Индию или Китай».


Рис. 19. Франкская повозка X века


Существовало несколько сухопутных маршрутов из Испании через Северную Африку в Дамаск и далее в Багдад, Персию и Индию. Дорога позади Рима шла через земли славян в современную Россию и далее в Китай. Евреи путешествовали всеми этими маршрутами, поскольку, где была торговля, там были и евреи – в Праге, городе камней, где темнокожие южане платили за товары арабскими монетами, а одетые в шкуру прибалты товаром же платили за тюки тканей и мехов; в деревянных домиках на Волге, где хазар обратили в иудаизм и где еврейские купцы были всегда уверены в теплом приеме; в Самкарше, укрепленном поселении евреев на Азове; и на Востоке, где они основали банкирские дома, чтобы их братья в Западной Европе могли при необходимости ссужать деньгами королей Франции, Германии и Италии.

К VII веку появились первые купцы – авантюристы в Европе. Само из Зенона во время правления Дагобера ездил в Эсклавонию (Богемия), чтобы продавать там оружие и покупать рабов. Торговля оружием запрещалась франкскими законодателями, но это не останавливало Само. Впоследствии он так хорошо наладил отношения с вендами, одним из племен варваров, что стал их королем.

Фризийцы также были очень умелыми торговцами. Они жили на берегу моря и на островах к северу от устья Рейна. На их кораблях иногда путешествовали миссионеры, и в IX веке святой Аткарий делил с ними все тяготы путешествия в Шлезвиг, а оттуда – в Бирку, центр шведской торговли на Балтике, но вот только целью его было собирание душ, а не солидов. Фризийцы также торговали с Англией и, как англичане, использовали для торговли порт Квентовик (возле современного Этапля), через который те проникали в Европу. Руан и Амьен были городами, с которыми они вели торговлю. Они также регулярно посещали ярмарку в Сен-Дени возле Парижа, основанную Дагобером. Их корабли плавали вниз по Рейну, везя местным жителям вино и зерно и получая в обмен ткани и рыбу. Майнц был, вероятно, их главной торговой точкой, поскольку там собирались купцы со всех краев. Скандинавы также были исследователями, торговцами и, позже, разбойниками. Они добирались до Босфора на Востоке и Греции и Визлендии (скорее всего, это остров Скатари) недалеко от побережья Новой Скотии.

В VIII и IX веках произошло восстановление торговых отношений с Ломбардией. Соль везли по реке По, а торговцы из Кремоны были вполне состоятельными людьми, чтобы иметь собственные лодки. Богатые монастыри Ломбардии также обустроили в Павии несколько келий, где продавали избыток своих продуктов проезжающим купцам и городскому населению. Купцы из Коммачо осуществляли навигацию в устье По в соответствии с королевским указом и загружали на свои живописные лодки соль, растительное масло и специи, завезенные с Востока византийскими купцами. Затем они отправляли эти товары во внутренние города Ломбардской долины.

Однако самой прибыльной и самой жестокой была торговля рабами. Многие из этих рабов были славянами, которые пришли из-за Эльбы, чтобы занять земли, освобожденные германскими народами. Торговля этими несчастными шла так активно, что латинское слово «slave» (раб) было заменено на «slav», первоначально означавшее «раса».

Христиане использовали труд рабов еще при империи: они продолжали делать это и после ее падения, в особенности на церковных землях. В 572 году епископ Манский передал аббатству Святого Винсента крупное поместье. Вместе с ним он передал и рабов – супружескую пару с маленьким ребенком, четырех рабов, двух рабынь и конюшего. В то время на таких же по размеру землях тоже работало по 10 рабов.


Рис. 20. Сценка на рынке тканей


Многие христиане были шокированы тем, какой размах приобрела торговля живыми людьми. В VII веке святой Элуа, министр короля Дагобера и очень богатый человек, покупал бриттов и саксов (рабов) оптом по 50–100 человек и давал им свободу. Большинство этих рабов были привезены фризийцами, для которых такой вид деятельности был регулярным источником дохода. Так, Беда Достопочтенный упоминает о фризийском работорговце, который продавал 679 рабов в бытность в Лондоне.

Эти несчастные продавались и поодиночке. В 725 году Эрмедруда из Милана, «достойная женщина, дочь Лоренцо..», признается, что получила от Тонтоне, тоже весьма уважаемого человека, 12 золотых солидов за мальчика из племени галлов по имени Сатрелано (или известного под любым другим именем, каким его назовут). Она заявила, что она получила этого мальчика от отца в наследство.

Цена, заплаченная за мальчика, была меньше той, которую в то время давали за коня.

Церковь не особенно активно боролась с работорговлей, и в эпоху раннего Средневековья, случалось, продавали даже детей христиан. Однако постепенно на подобные вещи стали смотреть весьма неодобрительно, и впоследствии стала вестись торговля только детьми язычников. Однако папа Григорий I запретил продавать рабов-христиан торговцам-язычникам, а король Пипин подтвердил этот запрет. Говорят, что в 845 году судьба рабов обеспокоила Отцов Церкви, но единственное, что они сделали, – это призвали монархов запретить торговцам христианам и евреям продавать их неверующим (язычникам), так как якобы при продаже их христианам можно было спасти их души. Страх перед гневом Господним, которым грозили нарушившим этот запрет, возымел больше действия, чем если бы это произошло сегодня.

Оптовая торговля в основном происходила на крупных международных ярмарках Европы. На этих ярмарках существовали своеобразные торговые центры, где купцы и ремесленники могли встретиться друг с другом. Ярмарки Шампани славились еще в древности, но скоро приобрели широкую известность и ярмарки Англии, Германии и других стран. Ярмарка в Сен-Дени, основанная Дагобером в VII веке, выросла, как и многие другие, из места проведения религиозных праздников. Купцы по вполне понятным причинам приезжали на места паломничества пилигримов. Так собор Нотр-Дам стал местом паломничества христиан в июне, после того как в 1109 году там была помещена частица Креста Господня. Скоро передвижные лавки купцов заполнили пространство между Монмартром и Сен-Дени, и ярмарка, которая возникла на этом месте, получила название Ленди (ассамблея). Крестный ход и служба в соборе добавляли духовности этому месту, где приобретались материальные блага.

Товары повседневного спроса, помимо этого, приобретались на небольших еженедельных ярмарках. Эти ярмарки обычно организовывались на королевские деньги и должны были обеспечить всем необходимым жителей конкретной местности. Было важно поддерживать цены на достаточно стабильном уровне. Писатель, живший примерно в 900 году, рассказывает о ярмарке V века, но высказывает мысли своего времени, когда говорит:

«С самого начала епископства благословенного Маурильо и до конца его жизни город Анжер – благодаря его высочайшим человеческим качествам – купался в таком изобилии, что на рынке всегда был широкий выбор самых разных продуктов: они всегда были наилучшего качества, а цены никогда не повышались, поскольку от этого пострадали бы бедняки. Цена на повседневные товары оставалась стабильной, поэтому у каждого жителя всегда был запас вина и пшеницы».


Рис. 21. Сценка на ярмарке Ленди в Париже


В X веке при Оттоне I начался расцвет ярмарок в Германии. Аббатство Святого Вааста в Аррасе организовало ярмарку в городе, и в 1036 году крестьяне, согнувшись в три погибели, тащили на себе товары, произведенные на продажу, – дело в том, что они не платили налога в пользу аббатства с товара, который могли унести на спине. Другие, ведя неподкованных лошадей, радовались, что экономят на этом 1 денье с каждой лошади: налог на подкованную лошадь составлял 2 денье. Перед прилавками с рыбой – сардиной, селедкой и китовым мясом – можно было видеть поставщика, выторговывающего лучшую цену для своего господина; у другого прилавка можно было заметить управляющего, покупающего мясо, мед, соль, растительное масло, жир, сыр, фрукты и вино на свадьбу своей дочери. А в это время сама девушка и ее мать, возможно, размышляли над ценой богато вышитого свадебного наряда или возражали, когда продавец прославленных тканей из Арраса, отмеривая, растягивал ткань, чтобы взять с них побольше денег. У другого прилавка крестьяне, вероятно, придирчиво рассматривали секаторы для виноградников, серпы или лопаты. А по соседству богатый выбор разнообразных красителей и коровьих шкур, из которых получатся отличные башмаки, ждал своих покупателей.

Очень часто вместе с правом организации ярмарки даровалось право выпускать деньги, чаще всего монеты. Во времена Дагобера золотые монеты все еще находились в обращении. Из-за падения производства товаров на Западе за предметы роскоши с Востока приходилось расплачиваться золотом, которое постепенно утекало в сундуки мусульман и византийцев.

Именно Карл Великий ввел в обращение серебряный пенни (динар), который можно было использовать как разменную монету при небольших сделках на местном рынке. Он также ввел систему фунтов, шиллингов и пенсов с примерной стоимостью. 1 либра равнялась 20 солидам или 240 динарам серебряных монет весом в 1 либру. Эта система до 1971 года лежала в основе денежной системы Британии.

Хотя чаще всего использовались серебряные монеты, многие по-прежнему предпочитали натуральный обмен, по крайней мере частично. Грасольфо, торговец, был как раз таким человеком, хотя, даже если бы он предпочитал данные расчеты, не испытывал бы недостатка в наличности. Он купил кусок земли в итальянском городе Лука, и в документе, зафиксировавшем сделку, говорилось: «Я, вышеупомянутый Родинго, сын благословенной памяти Теодориха, получил в качестве платы за вышеупомянутый участок земли, который я передал тебе, Грасольфо, 15 золотых солидов наличными и 1 лошадь стоимостью в 13 солидов для завершения сделки по покупке этой земли».

Со временем рынки с передвижными прилавками были заменены стационарными прилавками и скамейками, а те, в свою очередь, уступили место небольшим лавкам со складскими помещениями позади прилавка и жилыми комнатами наверху. Как правило, торговля определенными видами товаров концентрировалась на одной площади, поэтому по мере развития городов и самой торговли в X веке и позднее возникали целые улицы, где производились и продавались определенные товары. Шамбле была улицей, где находились мясные лавки; на Спайсери продавались специи и пряности, а на Голдсмит-роу вели торговлю ювелиры.

Однако еще до начала развития городов и торговли был довольно долгий период разрухи, которую по катастрофическим последствиям можно сравнить с нашествием варваров на Римскую империю. После смерти Карла Великого в 814 году начались распри между его наследниками. Помимо этого, западное христианство подверглось нападению со стороны внешних врагов. С севера викинги заняли неосвоенные земли Германии и Северной Франции, с востока жестокие мадьяры заняли Венецию до Падуи, захватив Павию, перешли Альпы и попали в Южную Францию, а затем прошли через всю Италию до Оранто; тем временем арабы, уже господствовавшие в Северной Африке, Испании и Португалии, в 878 году завоевали Сицилию.

Еще в VIII веке мусульмане активно осваивали торговые пути Средиземноморья. Их испанские порты всегда бурлили людьми, продающими и покупающими товары, а вот от Барселоны до Генуи и Пизы франкские порты были мертвы и заброшены. Даже в таких городах, как Арль, находившихся далеко от побережья, жители превратили римский амфитеатр в крепость и жили внутри крепостных стен, чтобы обезопасить себя от набегов мусульман.

Итальянские же порты процветали. Амальди, Гаэта, Салерно и Неаполь в X веке превосходили размером и богатством все остальные портовые города, за исключением мусульманских и византийских городов. Писатель того времени сообщает, что «Амальфи – самый богатый город Италии, самый знаменитый… самый процветающий и пышный. Его территория граничит с Неаполем, тоже торговым городом, но не таким важным, как Амальфи. Главное богатство Неаполя – лен и льняные ткани. Там я видел такие ткани, которых не найдешь нигде в мире. Ни в одной другой стране нет мастеров, которые могли бы произвести такое полотно».

Однако богатство этих городов иногда возрастало и за счет предательства. Ради получения торговых концессий Неаполь и его союзники часто объединялись с мусульманами и даже защищали их и помогали снарядить пиратские корабли, готовящиеся совершить нападение на христианские порты и торговые корабли. В это время на севере Венеция начала постепенно восстанавливаться от разрушительных последствий ломбардского завоевания и закрытия торговых путей через Апеннины и вдоль морского побережья. Здесь еще в IX веке Венеция создала систему кредитования: проще говоря, она делала деньги на сдаче капитала в аренду. Сначала эта практика носила название «комменды», и в завещании Джустиниано Партесипаццо, венецианского дожа, мы видим упоминание о деньгах, вложенных в торговое «путешествие». Дож выбрал торговый корабль, владельцу и команде которого доверял, и передал владельцу некоторое количество золотых монет. На эти деньги купец покупал рабов, древесину, оружие и другие товары, которые переправлялись через альпийские перевалы. С этими товарами он плыл в Константинополь и затем закупал там такие предметы роскоши, как шелк или пурпурная краска для перепродажи дома в Венеции. Там он делился прибылью с Джустиниано и любыми другими партнерами по предприятию. Позже Пиза, Генуя и другие города переняли эту практику.


Рис. 22. Купцы, меняющие зерно на ткани


По-настоящему Европа смогла развить свои города и торговлю только в XI–XII веке, когда за концом эпохи викингов и их разбойничьих набегов наступил относительный мир. Это был период всеобщего развития. Границы раздвинулись, в Испании, Франции и Германии возникли новые города; стали обрабатываться новые земли и по мере роста населения производиться новые продукты и товары. Впервые в Западной Европе появился избыток изделий, а вместе с этим стала совершенствоваться и торговля. Профессиональные купцы и ремесленники производили и продавали товары. В их распоряжении теперь были рынки Дальнего Востока, Балтии и Руси.

Но кто же воспользовался этим развитием торговли? Это были представители низшего сословия. В произведениях XII века рассказывается о двух итальянских юношах, которые с самых низов поднялись до вершин богатства, став купцами, владевшими роскошными лавками в Равенне и Павии, а также землями в окрестностях этих городов.

«Сцева и Олио были одного возраста, но совершенно разными по характеру. Дети бедных и незнатных родителей, они сумели накопить небольшой капитал и уже в наши дни стали торговать сначала малыми партиями товаров, а когда пришел успех – и крупными. Сначала они были упаковщиками, потом стали разносчиками, а затем владельцами нескольких передвижных лавок. И они всегда оставались верными партнерами».

Через некоторое время они решили расстаться. Олио женился на прекрасной девушке в Павии, а Сцева, по-прежнему холостой, обосновался в Равенне. Позже он навестил Олио, которого встретил «спешащим с груженными товарами возами на дальнюю ярмарку». Он сказал Сцеве, что не может принять его, и с небрежной вежливостью поспешил по делам. У рассказа забавный конец. И еще он показывает, что Олио был наказан за отсутствие дружеского расположения к своему бывшему партнеру.

В характеристике Сцевы и Олио как горожан очень важную роль играет один факт. Для ведения полноценной торговли купцов было необходимо освободить от феодальных оков, которые ограничивали их свободу передвижения, и от произвола тех, кто жил в поместьях. Поэтому многие города имели свободы, дарованные им королем или местными феодалами. Это привело к возникновению городского самоуправления – совета магистратов, заменившего традиционных феодальных чиновников, выполнявших функции губернаторов городов. Во Фландрии и владениях французского короля XI и XII веков правители в основном благоволили к городскому самоуправлению. В Северной Италии и Северо-Восточной Франции, однако, горожанам приходилось бороться за свои свободы. Чтобы облегчить себе эту задачу, они объединялись в коммуны. В 1115 году в Лаоне такая коммуна была образована с согласия короля. За это согласие королю дали взятку. Епископ, который в это время был в Англии, пылал к горожанам неистребимой ненавистью за то, что они сумели освободиться от феодального ига. Он убедил дворян присоединиться к нему и совместными усилиями предложить королю большую взятку, чем та, что дали ему горожане. Получив ее, король согласился распустить коммуну.

«Когда горожане узнали об этом, их обуял такой гнев, что все чиновники бросили работу, ремесленные мастерские закрылись, трактирщики и хозяева гостиниц заперли свои заведения. Сразу же епископ и дворяне начали пересчитывать все имущество, и если человек вносил ранее что-то на организацию коммуны, то именно столько требовали с него, в знак роспуска коммуны… Епископа предупредили о гневе горожан, но он не обратил на это никакого внимания.

На следующий день по всему городу начались беспорядки, люди кричали: «Коммуна!»… Затем, через часовню Святой Девы Марии… горожане вошли на епископский двор – с мечами, боевыми топорами, их было очень много… Гинимон, пожилой дворянин приятной наружности и безупречного характера, вооруженный лишь щитом и копьем, вбежал в епископальный зал и упал, пораженный в затылок боевым топором, выпущенным неким Рейнбером. Вскоре после этого правитель, торопясь войти во дворец, был поражен сзади ударом копья и, упав навзничь, сразу же стал жертвой огня, уже охватившего дворец… После этого разъяренная толпа, собравшаяся у стен дворца, попыталась прорваться внутрь, но епископ и его ближайшие помощники забросали их камнями и стрелами. Сейчас он проявил настоящее мужество воина… Однако он был не в состоянии противостоять безрассудным атакам горожан, надел на слугу свою одежду и, пробравшись в подвалы дворца, спрятался в бочке, сочтя себя там в полной безопасности… Горожане схватили слугу, но он отказался выдать своего господина. Но другой слуга предательским кивком указал на бочку, где спрятался епископ. Его вытащили оттуда за волосы и избили. Наконец некий Бертран поднял свой боевой топор и жестоким ударом вышиб мозги из этой святой, но грешной головы».

Лаон, Труа, Лангре и Реймс стали важными торговыми городами, поскольку стояли на пересечении торговых путей. Там могли встретиться купцы из Италии и Прованса со своими коллегами из Германии и Фландрии. К XII веку Юпре, Гент и Дуайе вместе с портом Брюгге также превратились в большие торговые центры, куда купцы приезжали закупать английскую шерсть и чудесные фламандские кружева. Спрос на шерсть на континенте был особенно велик, и в одной из хроник того времени мы читаем о фламандских купцах, пересекающих Ла-Манш с партией товара из Лаона. Внезапно появляется пиратский корабль. Охваченные паникой купцы падают на колени и клянутся подарить все свое состояние церкви небесной покровительницы Лаона, если та их спасет. Их мольбы были услышаны, но, судя по всему, прибыв в Англию, купцы забыли все клятвы и потратили в Англии на закупку шерсти все свои деньги.

Для производства тканей были нужны самые разные вспомогательные продукты, поэтому купеческие суда везли из восточных стран кору дуба кермесоносного и другие красители – насочный лак, пирит и вермильон. Из Северной Европы в центры по производству тканей везли пеньку и коноплю. Пурпур был самой дорогой краской, вот почему Маргарет Пейстон в XV веке писала своему отсутствующему мужу о том, что «даже больше алого платья ей хотелось бы, чтобы он был дома».


Рис. 23. Заседание муниципального собрания в Париже


В XII и XIII веках сложный процесс производства тканей требовал капиталистической организации труда. Появились предприниматели вроде Жана Буана Броке, который во второй половине XIII века имел процветающий бизнес по производству декоративных тканей в Дуайе (французская Фландрия). Можно представить себе, как путешествующий купец из Парижа гостил в большом доме Жана, который одновременно был и домом, и конторой, и фабрикой, и складом. Показывая Анри свои склады и производство, Жан начал бы с сортировочной. Здесь работники самого непрезентабельного вида, одетые в лохмотья, разбирали сырую шерсть; остальные стирали и отбивали ее в больших чанах. Просушив шерсть, работницы стригли или чесали ее, в зависимости от того, какой длины нить из нее будет сделана. Затем ее смазывали маслом и отправляли в город или за город для прядения. Для Анри зрелище женщин, ловко выпрядавших нити и одновременно пасущих овец, было вполне знакомо.

Затем двое купцов остановились бы полюбоваться на мастерскую работу ткачей, которые делали нити необходимой толщины и длины, и мотальщиков, которые наматывали нити на бобины, чтобы их можно было использовать на ткацком станке. Брови Анри изумленно поползли вверх, когда он увидел широкий ткацкий станок для двух работников, который использовался наравне со станком старой модели, на котором ткали узкие полотнища.

Затем следующая группа рабочих складывала ткани в корыта. По законодательству Арраса, на этой работе должно было быть занято не меньше чем трое рабочих, поскольку этот труд был «тяжелым, напрягающим все мышцы и суставы». На площадке для стирки тканей Жан перекинулся парой слов с работницей, работавшей там уже 12 лет. Намокшие полотнища были так тяжелы, что ей приходилось прибегать к помощи других для натягивания их на рамки, чтобы при высыхании полотнище приобрело нужный размер. Поблизости мальчики с ворсовальными шишками поднимали ворс на обратной стороне ткани. Впоследствии этот ворс будет подстрижен высококвалифицированными работниками. Стригали использовали специальные ножницы, которые столь высоко ценились ими, что часто их передавали по наследству.

Если шерсть не была окрашена на самом начальном этапе, то шерстяную ткань отправляли в красильню и там помещали в чан с краской необходимого оттенка. Здесь также работали очень квалифицированные работники, они очень много знали о качестве красителей и способах смешивания красок. Ткань помещали в чан при помощи шестов с плоским концом. Эти же шесты использовались, чтобы вытащить ткань из горячей воды и поместить в ушат на просушку. На завершающем этапе ткань расчесывали специальной щеткой из щетины, помещенной в большую квадратную коробку. Клиенты Жана либо сразу заказывали определенный оттенок ткани, либо покупали полотнища готовой ткани со склада. Большую часть бизнеса Жан вел через агентов; некоторые из них были членами его семьи.

Он был очень занятым человеком, потому что помимо своего бизнеса он еще активно интересовался политической жизнью Дуайе и не менее девяти раз был членом городского совета, а также одним из руководителей гильдии купцов.


Категория: Жизнь и быт средневековья | Добавил: vodkasoul (23.01.2012)
Просмотров: 5048 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Block title
Поиск
Copyright MyCorp © 2017

Создать бесплатный сайт с uCoz